Сергей Сидоров рассказал, как получилось, что предприятие стало единственным в Украине по производству хлора / фото УНИАН

Глава правления «Днепразота» Сергей Сидоров: Есть опасения, что, когда спадет ажиотаж вокруг производства хлора, к нам могут применить санкции. А любой штраф автоматически приведет к остановке завода

Глава правления АО «Днепроазота» Сергей Сидоров в интервью УНИАН рассказал, как получилось, что предприятие стало единственным в Украине по производству хлора, почему компания вынуждена поднять цены и приведет ли это к повышению цен на воду для потребителей.

Сергей Сидоров рассказал, как получилось, что предприятие стало единственным в Украине по производству хлора / фото УНИАН

В Украине – паника. Многие города один за другим стали заявлять о минимальных запасах хлора – основного реагента для бесперебойного обеспечения населения питьевой водой. После этого о возможном нарушении нормального функционирования объектов жизнеобеспечения населения и опасности для здоровья людей заговорили на высшем государственном уровне.

Все обвинения посыпались только в один адрес – руководства акционерного общества «Днепразот» - единственного в Украине предприятия, которое сохранило коллектив и оборудование для производства хлора, случайно став таким образом монополистом по выпуску, как теперь оказалось, стратегической продукции.

УНИАН встретился с председателем правления АО «Днепразота», чтобы выяснить, насколько справедливы нападки в адрес предприятия, по какой причине месяц назад остановился завод и слышит ли их аргументы власть, включая Антимонопольный комитет. Интервью с Сергеем Сидором состоялось в четверг, 19 июля, сразу после заседания АМКУ.

Судя по последним событиям, «Днепразот», о котором ранее мало кто знал, вдруг стал стратегическим предприятием, влияющим на национальную безопасность страны. Но первый вопрос у меня в отношении Антимонопольного комитета. Почему туда обратились и довольны ли его решением?

К сожалению, так произошло, что наше предприятие стало единственным в Украине, которое может производить хлор, который, в свою очередь, используется для очистки воды водоканалами. Поэтому мы обратились за разъяснением в Антимонопольный комитет: можем ли мы поднять цены на хлор?

Ведь, чтобы производить хлор, необходимо снова запустить все подразделения предприятия после только что проведенного капитального ремонта. А мы этого пока не можем сделать. Высокая цена на газ делает убыточной и невыгодной работу «Днепразота».

С другой стороны, мы понимаем всю важность для страны возобновить производство хлора. Но видим, что вокруг нас слишком много спекуляции и манипуляции. Далеко не все понимают, что производство хлора и хлорсодержащих продуктов занимает в нашем общем объеме продукции всего лишь 10%. И его производство не может обойтись без остальных вспомогательных подразделений предприятия, которые тоже должны работать.

Не пришлось ли урезать расходы?

Пришлось. Мы минимизировали, как могли, все расходы. Но в целом оборудование и коллектив сохранили. Однако если запускать производство, то наши затраты значительно вырастут. Соответственно, мы рассматриваем поднятие цены на хлор.

Обращение «Днепразота» в Антимонопольный комитет вызвало не меньший ажиотаж, чем остановка самого завода. Стали пугать, что повышение цены на хлор автоматически приведет к повышению цены на холодную воду для потребителей.

По поводу роста цен на воду, абсолютно нет взаимосвязи. Тем более, что обращением в Антимонопольный комитет мы хотим лишь установить цены, которые уже существуют на рынке. К тому же, мы хотим работать с водоканалами напрямую, минуя посредников. Ведь это же посредники поднимают цену, а не мы. Среднерыночная цена закупки не должна изменится, а в некоторых случаях может даже упасть.

Представьте себе, «Днепразот» продавал хлор по цене десять тысяч четыреста гривен, а к водоканалам этот хлор доходил, если посмотреть систему закупок «Прозорро», по цене от 12 тысяч и до 66 тысяч. Таким образом, утверждение, что если мы поднимем цену, то это автоматически отразится на цене кубометра воды для потребителя, в корне неверно. Мы хотим исключить посредников и призываем водоканалы работать с «Днепроазотом» напрямую. Кстати, на предприятии действует прямой договор только с одним водоканалом на закупку хлора. Все остальные водоканалы, насколько мне известно, работают через посредников.

И, во-вторых. В себестоимости подготовки воды процент хлора совсем не большой – в зависимости от метода очистки и возможностей производственного оборудования. Хотя, замечу, хлор остается очень важным элементом по очистке воды.

И все-таки – как вы воспринимаете решение Антимонопольного комитета. Вам разрешили поднимать цены на хлор?

Решение Антимонопольного неоднозначное. На сайте регулятора каждый может с ним ознакомится. В нем они, с одной стороны, утверждают, что предприятие вправе самостоятельно устанавливать рыночные цены на продукцию, с другой – намекают о возможности применить санкции за нарушение антимонопольного законодательства. А за что можно применить санкции? Только за якобы необоснованное повышение цен на продукцию. Поэтому, чтобы этого не произошло, еще в начале июля «Днепразот» обратился в АМКУ и предоставил все данные о деятельности предприятия.

Но вы все равно остерегаетесь подвоха? С другой стороны – вы же знаете украинские реалии. Если будет дана команда наказать предприятие, Антимонопольный выполнит эту команду, независимо от того, имеются ли для этого основания.

Прекрасно понимаю. Именно поэтому у нас есть опасения, что через какое-то время, когда спадет ажиотаж вокруг необходимости производства хлора, к

нам могут применить санкции. А любой штраф автоматически приведет к остановке завода и потерь производства.

Поэтому мы до сих пор надеемся получить текстовую часть заключения Антимонопольного комитета, изучить его и окончательно определиться – можем ли уверенно работать и не бояться, что рано или поздно Антимонопольный комитет применит к нам штрафные санкции.

Кстати, когда-то уже так было. Несколько лет назад мы незначительно увеличили цены на гипохлорид натрия и АМКУ тут же выставил нам штраф, который, в результате, пришлось погасить и предприятие понесло убытки. Поэтому мы не хотим повторения ситуации.

А разве вы монополист и по этой продукции?

Нет, но в Антимонопольном решили по-другому.

Давайте вернемся к события месячной давности. Что стало последней каплей для остановки завода?

Цена на газ. Во втором квартале 2018 года цена на газ существенно выросла. В масштабах завода это вылилось в колоссальную сумму – около ста миллионов. То есть для того, чтобы выпускать продукцию в запланированных объемах, нам необходимы дополнительные средства. И в это время происходит падение цен на продукцию. К примеру, цена на карбамид с трехсот долларов падает до двухсот тридцати. Разумеется, что в таких условиях работать себе в убыток никто не собирается.

Теперь, чтобы было понятно о работе предприятия в разрезе выпускаемой продукции: основная наша продукция – это карбамид и аммиак. Карбамида мы выпускали шестьдесят шесть тысяч тонн в месяц, а аммиака - порядка семи тысяч тонн. И все остальное по чуть-чуть. Примерно тысяча триста тонн хлора, порядка трех тысяч каустика и четырех тысяч тонн соляной кислоты. Так что сами можете сравнить – тысяча триста тонн хлора против шестьдесят шесть тысяч карбамида. Именно поэтому цена на голубое топливо для нас, как и всей химической отрасли, является основополагающим вопросом. Ведь газ – это наше сырье.

Но раньше для химотрасли газ поставляли по меньшей цене, чем остальным.

Да, так было раньше. Для этого были специально разработаны коэффициенты понижения цены на газ для предприятий химической отрасли. Но в последние годы эти коэффициенты отменили и ввели единую цену для всех промышленных предприятий.

Однако каждое предприятие по-разному использует газ. К примеру, для металлургов повышение цены на газ не особо влияет на затратную часть. Голубое топливо в их производстве занимает небольшую долю, максимум, 10%. У нас – наоборот. Цена газа в себестоимости составляет 90%. Для нас наступают тяжелые последствия даже тогда, когда цена на газ повышается всего на сто гривен.

Есть еще интересная деталь. Зачастую к зиме цены на газ повышаются, а к лету падают – ведь снижается его потребление. Мы ориентировались на эту тенденцию. Но в этом году произошло все наоборот - цена на газ к лету выросла. А цены на конечную продукцию начали падать. Все это приводит к тому, что производство минеральных удобрений становится нерентабельным. А это, еще раз повторюсь, как раз наша основная продукция.

А как же в таких условиях работают остальные предприятия химической отрасли?

Возьмите, как говорят, жемчужину химической отрасли – Одесский припортовый завод. Он стоит и уже длительное время. С огромными долгами.

Черкасский «Азот» включился. Но они работают на привозном аммиаке, который завозится из других стран - Узбекистана, Казахстана, Беларуси, России, которые могут позволить себе выпускать дешевый аммиак, поскольку у них дешевый газ.

Я не знаю, кстати, куда смотрят соответствующие органы власти, разрешая завозить дешевый аммиак и создавая нездоровую конкуренцию. Ведь понятно – с высокими ценами на газ украинский производитель автоматически несет убытки.

Но может быть тогда и вам воспользоваться завозным аммиаком?

«Днепразот» не может работать на привозном аммиаке, поскольку из него делают только аммиачную селитру. А мы ее не выпускаем.

Иногда в СМИ можно почитать мнения экспертов, утверждающих, что украинская химическая промышленность не выдерживает конкуренции, потому что собственники не инвестируют в предприятие. Что можете сказать поэтому поводу?

Это к нам не относится. Как раз в 2018 году «Днепроазот» приобрел новое оборудование на 130 миллионов гривен. Весной провели капитальный ремонт с привлечением зарубежных специалистов. И к лету были готовы включиться, но тут подскочила цена на газ. Подсчитали экономику и поняли – минус 108 миллионов. Отсюда и заключение. Какое предприятие будет работать себе в ущерб?

Хорошо. Вы сейчас в разговоре со мной четко и аргументировано обрисовали ситуацию. Ранее власть анонсировала желание провести совещание и разобраться в ситуации. Ваши аргументы услышаны?

Да совещания были, в том числе с участием вице-премьера Геннадия Зубко. Нас выслушали, в протокол записали проблемы и, наверное, должны изучить проблему.

Было совещание с участием водоканалов. Я им озвучил, что мы, как производитель, продаем хлор в разы дешевле, чем они покупают его у посредников.

Конечно, получается парадокс – единственное предприятие, которое сохранило специалистов и оборудование для производства хлора, предприятие, которое отапливает целый район города и является вторым бюджетообразующим в Каменском, не может поднять цены на хлор для покрытия убытков, иначе попадает под санкции Антимонопольного комитета.

Вместе с тем, те посредники, которые покупают у нас хлор и перепродают его втридорога не попадают ни под какие санкции…

Почему водоканалы не могут покрыть дефицит хлора из-за рубежа?

Я не изучал этот вопрос, не знаю. Думаю, при желании, могут. В социальных сетях уже появилась информация о закупках в Румынии, Словакии.

Тем не менее, при всех нюансах, о которых вы рассказали, было заявление, что предприятие готово запустить производство хлора. Это так?

Да, сегодня закончены подготовительные работы к включению производства, оборудование находится в рабочем состоянии. В ближайшее время ожидается выпуск первой продукции. Единственный вопрос, который на сегодняшний день нас сильно беспокоит: не попадем ли мы через какое-то время опять под санкции, расценят ли поднятие цены на хлор как нарушение антимонопольного законодательства?

Удивительно, конечно, но у меня сложилось впечатление, что уполномоченные Антимонопольного комитета куда больше доверяют информации, опубликованной на различных сайтах, чем предоставленной и завизированной информации от завода, за которую я, как председатель правления, несу ответственность.

Какую цену «Днепроазот» считает приемлемой для продолжения производства хлора?

Вообще, наиболее правильный ответ – цена должна быть средневзвешенной по рынку. А на рынке есть цены как 12 тысяч, так и 66 тысяч.

Еще раз хочу подчеркнуть – да, мы запустим цеха по производству хлора. Но вынуждены будем и дальше нести затраты на содержание оставшейся инфраструктуры. Даже могу привести такой элементарный пример. Раньше мы заправляли тепловоз, который тянул целый состав с нашей продукцией. А теперь этот тепловоз будет тянуть всего-навсего одну цистерну. Понятно, что расходы те же (на машиниста, на электриков, ремонтников), а шансы заработать на продаваемой продукции многократно сокращены.

А как вообще получилось, что «Днепразот» стал монополистом по выпуску хлора? Неужели в Украине больше не было других предприятий?

Это очень интересный вопрос. «Днепроазоту» в мае 2018 года исполнилось 80 лет. После обретения Украиной независимости многие предприятия химической отрасли закрылись. В итоге, еще, как минимум, два предприятия должны были производить хлор – это первомайский «Химпром» (с потенциалом втрое больше, чем у нас) и калушский завод «Ориана», который в последнее время производит лишь газообразный хлор – а упомянутый «Химпром» и вовсе порезан на металлолом. И вышло так, что единственный производить хлора в Украине остался только «Днепразот».

Получается, что вместо поддержки – за то, что не только оставили оборудование на заводе, но и установили новое для производства хлора – предприятие всегда могут наказать за монопольное положение?

Абсурд, но это так.

Николай Бабич

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter